В 2024 году в России законодательно запретили треш-стриминг — формат прямых эфиров, транслирующих акты насилия, эпатажа, вандализма и секса. Обливание прохожих зеленкой, разбивание витрин, трансляция самоповреждения, выполнение аморальных «приказов» аудитории за донаты — все это треш-стриминг. Но за рамками запрета существует и психоаналитический взгляд. Зачем треш-стримеры производят такой контент?
Настоящий вебинар посвящён клиническому разбору случая пациентки с тяжелым ПРЛ, чья динамика нашла своё «патологически адаптивное» воплощение в треш-стриминге. Для ее пограничного Эго треш-стриминг оказался не развлечением и не видом заработка, а разрушительным «языком» выражения травмы. Цифровая среда позволяла пациентке осуществить публичный «выброс» ярости, примитивной сексуальности и отчаяния, создавая новый «технологический опосредованный» вид отыгрывания. Мы поговорим о трансформации примитивных защитных ПРЛ-механизмов в цифровую практику, обеспечивающую временную «стабилизацию» пациентки на грани психоза. В ходе разбора будет продемонстрировано, как архитектура стрим-платформы и экономика внимания поддерживали для этого «идеальную» среду.
Концептуальный анализ строится на синтезе психоаналитической теории (О. Кернберг, У. Бион, М. Кляйн, Д. Винникотт) и исследований цифровой реальности (Ч. Хан, М. Фишер, Ш. Тёркл, Б. Стиглер). Это позволяет осмыслить данный случай не только в рамках индивидуальной психопатологии, но и как симптом социокультурных трансформаций эпохи цифровизации.
Что такое треш-стриминг и почему в РФ его запретили в 2024 году: трансляция насилия, эпатажа и секса.
Моя пациента — треш-стример.
История.
Непредсказуемые родители.
Травля в школе.
Сексуальная травматизация.
Аддиктивное поведение.
Психоз и треш-стриминг как «выход». От дезорганизации к пограничному уровню.
Контент треш-стрима пациентки — от вандализма до эротики — как спектр примитивных влечений и защит.
Какие задачи «решал» треш-стрим?
Провокация и насилие в эфире: Кернберг, Бион и «атака на связь».
Сексуальные трансляции: перверсия травмы.
Эфиры ярости и вандализма.
Треш-стрим как пространство для радикального расщепления: хорошие объекты (донатеры) и плохие объекты (хейтеры).
Донаты: капитализация аффекта.
Запрос на терапию: «я транслирую свой ад».
Первые трудности: фиксация аффектов в сети и «стерильность» переноса.
Запись терапии транслируется в сеть: зависть к целостности аналитика.
Отыгрывания вместо ментализации: «Я разбила витрину и это взорвало мой чат».
Истощение, скука и депрессия. Стрим суицида как треш-контент.
Возвращение аффектов в терапию.
Работа в пространстве анализа. Стала ли пациентка «обычной ПРЛ»?
Последствия цифрового отыгрывания. Частичный успех терапии.
Концептуальный аппарат: психоанализ и психотерапия (Кернберг, Бион, Кляйн, Фрейд, Фонаги, Винникотт, Лакан, Лапланш) и цифровые исследования (Теркл, Хан, Иллуз, Фишер, Стиглер, Арендт, Харауэй).
Цифровая среда как вызов для терапии.
Для кого:
для психологов, психотерапевтов и всех интересующихся отношениями человека и цифровой среды.
Мероприятие проводит:
Медведев Николай Николаевич — клинический психолог, психоаналитик, гештальт-терапевт, супервизор РПА.
Встреча состоится 25 февраля 2026 г.
Длительность: 1,5 ч.

[EduNote] ПРЛ в цифровой среде. Моя пациентка треш-стример: Я транслирую свой ад [Николай Медведев]